Живопись XVII в.

Микеланджело да Караваджо, «Отдых на пути в Египет»

Караваджо является выдающимся представителем итальянской культуры позднего Возрождения периода «сейченто». Главной чертой искусства этого периода является стремление художников приблизиться в своем творчестве к реальности. Родился художник в окрестностях Бергамо, учился в Милане у живописца Симоне Петерца-но, считавшего себя последователем Тициана.

Двадцатилетним юношей Караваджо переехал в Рим, где оставался до 1606 г., когда, случайно убив в драке молодого человека, бежал в Неаполь, затем на остров Мальту и на Сицилию. Он умер при возвращении в Рим после получения прощения от лица Папы Римского.

Одна из первых его картин, «Отдых на пути в Египет», изображает сцену из Святого Писания на фоне обычного пейзажа, словно говоря, что нет разницы между чувствами реального и божественного. Фигуры размещены очень просто, безо всякой композиционной изощренности и значительности. Он не идеализирует образы. Его Мадонна устала и спит. Иосиф, старый и неловкий крестьянин, сидит на мешке. У его ног лежит оплетенная бутылка для вина, рядом стоит осел, и только прекрасная фигура юного ангела в белоснежном покрывале превращает действительность в поэтическую реальность, идиллию.

Картина лишена и пространственных ухищрений: близкие предметы на переднем плане – камни и трава – выписаны до мельчайших подробностей, а удаленные объединены дымкой света и воздуха. Гармония и единство переданы и цветом. Центральное светлое пятно изящного тела ангела выглядит еще более ярким среди окружающих светло-зеленых, светло-коричневых и серебристых тонов. Поэзия, считает Караваджо, – это не фантастический вымысел, а выражение внутренней жизни человека. Она не возвышается над реальностью, а находится внутри нее.

Исторической тематике посвящены картины Капеллы Кантарелли в церкви Сан-Луиджи деи Франчези. Картина «Святой Матфей с ангелом» была написана для алтаря, но была отвергнута духовенством как слишком реалистическая. Она построена на контрастах: соотношении света и тени, старого апостола и юного ангела, больших, испачканных землей ног на первом плане и светящихся крыльев ангела в глубине.

Картина «Призвание святого Матфея» – это зов Бога, который застает человека, когда он меньше всего этого ожидает, может быть, и в греховный миг. Караваджо изображает Матфея, сборщика податей, среди убогой обстановки караульного помещения, слабо освещенного светом одного окна. Игроки за столом одеты в современное художнику платье. Караваджо хочет этим подчеркнуть, что перед нами не далекая история, а событие, которое может случиться в любой момент и с каждым. Вместе с фигурами Христа и святого Петра в помещение врывается жесткий луч яркого света, который, наталкиваясь в темноте на фигуры, зажигает ткани, перья, озаряет изумленные лица. И только скупец, считающий деньги, не поднимает головы. Внезапным светом сняты все покровы. У действия нет развития, все происходит в единый световой миг. Диалог жестов главных героев – Христа и Матфея – предельно лаконичен: «Ты!» – «Я?» – «Ты».

Широко известна картина Караваджо «Юноша с лютней», хранящаяся в Эрмитаже. Этот шедевр был создан Караваджо в т.н. ранний период его творчества – около 1595 г.; заказчиком был римский кардинал Франческо дель Монте, покровительствовавший в то время художнику. Позже картина перешла в галерею Джустиниани в Риме, а в 1808 г., когда собрание Джустиниани было вывезено в Париж, она была приобретена для Эрмитажа. Одновременно с этим полотном Караваджо написал «Концерт», хранящийся ныне в нью-йоркском музее Метрополитен,- для того же заказчика и с той же модели, черноволосого подростка.

Изображенный на картине юноша – не аристократ: в его круглом лице присутствует даже некоторая грубоватость, несколько смягченная тем, что нежная кожа и по-девичьи изящные удлиненные пальцы придают всему облику юноши чарующую женственность. Это впечатление, из-за которого искусствоведы Эрмитажа некоторое время были склонны считать персонаж картины девушкой, усиливают большие черные глаза под широкими бровями, полные губы, вьющиеся волосы, украшенные широкой лентой. Юноша настраивает лютню и весь поглощен льющимися звуками: об этом говорит и наклон его головы, и полуоткрытый рот, и выражение глаз, рассеянно смотрящих мимо зрителя.

Располагая на столе скрипку, ноты, груши, вазу с цвета ми, Караваджо строго отграничивает один предмет от другого, показывая причудливые изгибы светло-коричневого дерева инструмента, прозрачное стекло сосуда, яркость цветов. В те времена в итальянской живописи очень часто варьировалась тема «суеты сует», напоминания о смерти; молодость, преходящая красота, увядающие листья, гаснущий звук музыки – все это должно было стать приметами тщетности земной суеты, говорящими о бренности мира. Караваджо подает это просто и спокойно, как еще один реальный факт. Тем же настроением проникнута и картина «Корзина с фруктами» – первый натюрморт среди мировых шедевров. Строгость композиции и единый светлый фон усиливают ощущение монументальности, создающееся за счет направления линии зрения снизу вверх. До непревзойденного уровня наблюдения тихой жизни это произведение поднимают вовсе не символические аксессуары натюрморта, а сочетание темы «ванитас» – напоминания о бренности, и фруктов: червоточина в яблоке, больные листья – и свежие капли росы.



Комментарий: Ваше имя: