Живопись XVIII в.

Уильям Блейк, «Сотворение мира»

На рубеже XVIII-XIX вв. во всех областях искусства происходит постепенный переход от идей просветительства к эстетике романтизма с его символико-аллегорической наполненностью и нарушением классических традиций. Изобразительное искусство пошло по пути освобождения от догм, согласно которым главная задача живописи заключалась в отражении действительности во всем ее многообразии. Художники теперь получили возможность поверять холсту свои самые тайные мысли и творить такие смелые образы, воплощение которых прежде было под силу одним поэтам.

В английской живописи новый подход к искусству в своем творчестве воплотил Уильям Блейк. Многое в работе художника предопределял сам склад его личности. Блейк был глубоко религиозным человеком, верящим в различные видения и приметы, не признавал официальное академическое искусство и демонстративно отказывался от следования общепринятым нормам. Многие современники считали его сумасшедшим, другие смотрели на него как на безобидного чудака, и лишь немногие понимали глубину его творческой мысли. И эти немногие спасали его от нищеты и голодной смерти.

Творчество Блейка глубоко субъективно. Все его картины -- это отображение собственного мироощущения и мировидения, философии творчества. Они проникнуты сложными религиозно-мистическими аллегориями и символами, рожденными на основе мрачных фантазий, наполнены личностными посылами, так что большинство произведений Блейка до сих пор с трудом поддаются расшифровке. Многие – совершенная загадка, относительно которой исследователи выдвигают лишь несмелые предположения. Что это: творческий эксперимент или завуалированное желание поведать нам сакраментальное, рассказ ночного кошмара или нечто реальное, но не поддающееся нашему пониманию?

Одной из самых загадочных работ Блейка является его гравюра «Сотворение мира», созданная им специально для его же поэмы «Европа. Пророчество». На ней перед зрителем предстает фигура старого человека, который с помощью циркуля хочет измерить земной шар. Современники свидетельствуют, что образ был создан под впечатлением видения, явившегося Блейку, когда он поднимался по лестнице своего дома. Но, возможно, аллегория была задумана и как иллюстрация следующих библейских строк: «Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда Он утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны» (Книга Притчей Соломоновых 8: 26-28).

Сам величественный вид Бога, измеряющего циркулем бездну, во многом схож с фигурой Творца у Микеланджело. Влияние итальянского гения отчетливо прослеживается в блейковской работе. Однако само зрелище в большей степени напоминает сновидение. Блейк словно творит собственную мифологию, и фигура Создателя у него – не сам Создатель, а дитя блейковского воображения. Для художника мир соотносится со злом, а его творец – с дьявольским началом. Отсюда почти кошмарный характер видения, контраст черного и кроваво-красного. И Бог – это не собственно Господь, а просто создатель мира. Да и сам художник называет его другим именем – Уризен.

На картине легко заметить множество ошибок и изъянов, которые Блейк допускает как рисовальщик. Но заострять на них внимание – значит не понимать творчество художника. Для него главный интерес представляет само видение, характер последнего, поэтому он и не видит необходимости строго следовать натуре. В этом просто нет потребности, из-за чего Блейк никогда не рисовал с натуры, полностью доверяя своей интуиции и внутреннему зрению. В подобном понимании техники живописи художник стоит ближе к средневековым традициям, чем к завоеваниям Возрождения. Для первых правильность и чистота линий не имела значения, больше ценилась знаковость образов. Однако не следует думать, что творчество Блейка – шаг назад после всего предшествующего опыта. Наоборот, это прорыв в идейном и смысловом наполнении. Никогда еще библейские мотивы не подвергались такой интерпретации и такому смелому осмыслению.

По-новому звучит и противопоставление черного и красного цвета. При их кажущемся соперничестве одновременно происходит и их сближение. Оба цвета благодаря мастерской игре ими ассоциируются с темными силами, и почти дьявольской вспышкой видится огненный циркуль на черном лике бездны.



Комментарий: Ваше имя: